Автор: Андрей Лебедь

Слово «геноцид« появляется в речи не тогда, когда не хватает других определений, а тогда, когда насилие перестает быть случайным следствием войны и приобретает признаки осознанной политики, направленной на уничтожение людей как сообщества, а не как участников боевых действий. Речь идет о ситуациях, в которых убивают не за конкретные поступки, не за военную роль и не за непосредственную угрозу, а за происхождение, идентичность и сам факт принадлежности к народу, который кто-то решил лишить права на существование. Именно поэтому понятие геноцида выходит за пределы юридической дефиниции и становится моральным диагнозом, указывающим на глубокую деградацию политического мышления и военной практики, в которой человеческая жизнь теряет ценность.

Для Азербайджана этот диагноз имеет конкретную историческую форму — трагедию Ходжалы, которая стала не просто эпизодом войны начала 1990-х годов, а символом того, как гражданское население может быть сознательно превращено в цель в результате скоординированных действий государств и вооружённых формирований. В феврале 1992 года Ходжалы был мирным азербайджанским городом с семьями, детьми и обычной повседневной жизнью, которая в одну ночь оказалась в условиях полной беззащитности вследствие вооружённого нападения со стороны армянских сил при непосредственном участии и поддержке подразделений бывшей советской армии, находившихся под фактическим контролем Российской Федерации. Люди пытались спастись бегством, выходя из города под обстрелами, неся на руках детей и надеясь, что путь эвакуации означает шанс на жизнь, однако именно этот путь для многих стал последним, поскольку колонны мирных жителей подвергались целенаправленному преследованию и уничтожению вне зоны боевых действий.

Убийства гражданских лиц во время бегства, охота на безоружных людей и демонстративная жестокость, не имевшая никакого военного оправдания, стали результатом не стихийного насилия, а преступной логики, в которой Армения выступила как сторона, осуществлявшая нападение, а Россия — как сила, обеспечившая военное присутствие, ресурсы и условия для совершения этого преступления. Именно эта совокупность действий превратила Ходжалы в глубокую национальную травму Азербайджана, которая не исчезла со временем и не может быть сведена ни к спорному эпизоду конфликта, ни к строке в учебнике по истории.

Для азербайджанского народа Ходжалы является не просто трагедией прошлого, а постоянным напоминанием о том, как легко жизнь мирных людей может быть обесценена, если агрессор сознательно выбирает путь террора как инструмент войны. Память о Ходжалы в Азербайджане имеет не ритуальный, а глубоко моральный и политический смысл, поскольку она связана с требованием справедливости, признания и ответственности за преступления, совершенные против гражданского населения только из-за его национальной принадлежности.

Украинцам сегодня не нужно объяснять, что означает такая память. После 2022 года слово «геноцид« для Украины перестало быть историческим термином и стало частью непосредственного опыта войны, когда в Буче, Ирпене и многих других городах мир увидел массовые убийства, пытки и разрушенные общины, где насилие имело системный, а не случайный характер. Как и в Ходжалы, гражданские люди оказались в центре агрессии не потому, что участвовали в боевых действиях, а потому, что именно их страх, их унижение и физическое уничтожение стали инструментом давления и запугивания.

Параллель между Ходжалы и украинскими городами не является эмоциональным преувеличением или упрощенным сравнением, а выявляет общую логику преступления, в рамках которой гражданское население рассматривается как допустимая мишень. В случае Украины становится все более очевидным, что массовое насилие было элементом агрессивной стратегии России, направленной на слом сопротивления и деморализацию общества. В случае Азербайджана трагедия Ходжалы много лет остается примером того, как в ходе конфликта со стороны Армении были допущены действия, имевшие признаки целенаправленного насилия против мирного азербайджанского населения и за которые так и не была установлена надлежащая международная ответственность.

Трагедия Ходжалы занимает особое место в исторической памяти Азербайджана еще и потому, что она стала концентрированным проявлением политики, направленной не только на контроль территорий, но и на разрушение социальной ткани общества. Убийства мирных жителей, изгнание людей из домов, уничтожение привычного уклада жизни привели не только к физическим потерям, но и к глубокой психологической травме, которая передается между поколениями и формирует коллективное осознание опасности, возникающей тогда, когда право на жизнь перестает быть безусловной ценностью.

Для Азербайджана Ходжалы стало точкой, после которой вопрос справедливости перестал быть абстрактной нормой международного права и приобрел экзистенциальный смысл, ведь речь шла не о политических компромиссах, а о признании факта преступления против гражданского населения. Именно поэтому азербайджанское государство и общество на протяжении десятилетий настаивают на международном признании трагедии Ходжалы, рассматривая это не как акт реваншизма, а как необходимое условие для восстановления справедливости и недопущения повторения подобных преступлений в будущем.

В этом стремлении Азербайджан все больше находит понимание в Украине, которая на собственном опыте убедилась, что замалчиваниепреступлений против гражданского населения только поощряет агрессора. Украинское общество сегодня остро осознает, что без четкой правовой и моральной оценки того, что произошло в Буче, Ирпене, Мариуполе и других городах, невозможно построить справедливый и длительный мир, так же как без оценки Ходжалы невозможно залечить раны азербайджанского народа. Этот общий опыт создает не декларативную, а глубокую солидарность, основанную на пережитой боли.

Трагедии Ходжалы, Бучи и других городовникогда не возникают в вакууме, поскольку им всегда предшествует длительное обесценивание человеческой жизни, язык ненависти, оправдание насилия и постепенное стирание границы между гражданскими и военными. Именно поэтому память о Ходжалы для Азербайджана является одновременно и предостережением международному сообществу, которое слишком часто реагирует на подобные преступления с опозданием, когда масштабы трагедии уже невозможно игнорировать, но значительная часть человеческих жизней уже потеряна.

В современном мире, где война снова стала инструментом политики, опыт Азербайджана и Украины приобретает универсальное значение, ведь он демонстрирует, что преступления против гражданского населения имеют общую природу независимо от времени и географии. Они возникают там, где агрессор убежден в собственной безнаказанности, а международная реакция остается недостаточно принципиальной. Говорить сегодня о Ходжалы означает не только чтить память погибших, но и настаивать на необходимости такого международного порядка, в котором преступления против гражданских лиц не исчезают в тени политической целесообразности.

Для Азербайджана сохранение памяти о Ходжалы является частью борьбы за историческую правду и за право называть вещи своими именами, не позволяя сводить трагедию к абстрактным формулировкам. Это борьба за человеческое измерение истории, в котором каждая жизнь имеет значение, а каждая потеря требует не только сочувствия, но и справедливости. В этом смысле голос Азербайджана, напоминающий миру о Ходжалы, сегодня звучит особенно выразительно рядом с голосом Украины, которая говорит о своих городах и своих погибших.

Когда эти голоса объединяются, они формируют общее послание: трагедии Ходжалы, Бучи, Ирпеня и др. не могут оставаться локальными историями отдельных народов, поскольку они являются симптомами глобальной проблемы безнаказанности и обесценивания человеческой жизни. Вспоминая Ходжалы сегодня, мы говорим не только о прошлом Азербайджана, но и формулируем требование к будущему, в котором преступления против гражданских лиц будут не просто зафиксированы, а названы, оценены и наказаны, а память о жертвах станет основой более ответственной и справедливой международной политики.