Автор: Олег Туляков

Преступления против международного права совершают люди, а не абстрактные сущности; и только наказывая лиц, совершивших такие преступления, можно обеспечить соблюдение международного права.

Приговор Международного военного трибунала
(Нюрнберг, 1946)

 

После массового преступления первой реакцией человека становится острая, почти физическая боль и потребность в справедливости. Жертва стремится не к мести, а к истине; не к хаотическому возмездию, а к справедливому суду. Когда гибнут мирные люди, когда уничтожается само право на жизнь, вопрос ответственности перестаёт быть юридической процедурой — он становится вопросом достоинства. Именно такой раной для Азербайджана стала Ходжалинскаятрагедия.

Философская традиция учит: зло не может оставаться без последствий. Ещё Аристотель в «Никомаховой этике» писал о справедливости как восстановлении нарушенного равновесия. Если преступление не получает ответа, равновесие разрушается окончательно. Арнольд Тойнби, анализируя судьбы цивилизаций, подчёркивал: их рост зависит от способности дать творческий и нравственный ответ на историческое испытание. Без ответа на зло история не движется вперёд — она разлагается. Философ и правовед ЧезареБеккариа в трактате «О преступлениях и наказаниях» подчёркивал: не жестокость, а именно неотвратимость наказания является основой правового порядка. Закон должен действовать неизбежно — иначе он превращается в декларацию. Нюрнбергский процесс закрепил эту истину на уровне международного права: даже преступления, совершённые по приказу государства, не освобождают от персональной ответственности.

Ходжалы — это не только трагедия прошлого. Это испытание для современного мира. Будет ли установлена истина? Будут ли названы виновные? Станет ли боль жертв точкой отсчёта для торжества справедливости? Именно принцип неотвратимости наказания — не гнев, а закон — является ответом, который отделяет цивилизацию от варварства.

 

Истоки трагедии: имперское наследие

Ходжалинская трагедия стала следствием длительного искусственно созданногоэтнополитического конфликта, корни которого уходят в имперскую политику XIX–XX веков. После присоединения Южного Кавказа к Российской империи регион начал системноперестраиваться. Массовое переселение армян из Персии и Османской империи на территории исторического Азербайджана создало демографическое напряжение, которое впоследствии трансформировалось в политическое. Карабах стал не только географическим регионом, а узлом противоречий, сформированных печально известной имперской стратегией «управляемого баланса».

В советский период конфликт не был решён — он был заморожен. Создание Нагорно-Карабахской автономной области в составе Азербайджанской ССР заложило институциональную основу для дальнейших претензий. Когда в конце 1980-х годов советская система начала разрушаться, подавленное противостояние быстро переросло в открытый вооружённый конфликт. Армянские сепаратисты, опираясь на поддержку извне и на дезорганизацию центральной власти СССР, начали силовой захват населённых пунктов.

В начале 1992 года город Ходжалы имел стратегическое значение: он располагался вблизи единственного на тот момент аэропорта в регионе и контролировал важные транспортные коммуникации. Его взятие означало изменение военного баланса. В ночь с 25 на 26 февраля 1992 года город был атакован вооружённымиармянами при поддержке подразделений 366-го мотострелкового полка бывшей Советской армии. Именно сочетание локального сепаратизма с имперской военной инфраструктурой стало решающим фактором катастрофы.

 

Ночь, ставшая символом безнаказанности

Вначале Ходжалы подвергся интенсивному артиллерийскому обстрелу, после чего последовалего штурм. Город находился в условиях фактической блокады: отсутствие регулярного сообщения, нехватка продовольствия и медикаментов, изоляция от основных сил обороны Азербайджана. Часть гражданского населения попыталась покинуть город через заснеженные поля и лесные массивы. Именно во время этого отхода колонны мирных жителей попали под огонь. По официальным данным Азербайджанской Республики, в результате событий погибли 613 человек, среди них 63 ребёнка, 106 женщин, 70 пожилых людей; сотни получили ранения, более тысячи были взяты в заложники, значительное число людей пропало без вести. Город был полностью сожжён и разрушен.

Международные правозащитные организации, в частности Human Rights Watch в своих отчётах начала 1990-х годов, зафиксировали факт массового убийства гражданского населения и указали на непропорциональное применение силы. События в Ходжалы стали одним из самых трагических эпизодов Первой Карабахской войны. Это был геноцид, совершенный против азербайджанского народа.  

 

Последствия: демографическая рана и государственная воля

Непосредственным следствием трагедии стало полное уничтожение города. Для тысяч семей трагедия означала утрату близких, потерю дома, пространства памяти, исторической преемственности. Демографическая рана не исчезает вместе с окончанием боевых действий: она переходит в поколения. Психологическое проявление трагедии ещё глубже. Ходжалы стал символом беззащитности мирного населения перед вооружённой силой. В национальном сознании Азербайджана это событие запечатлелось как момент крайнего испытания — точка, в которой вопрос выживания государства перестал быть абстрактным. Трагедия не только разрушила город; она обострила осознание необходимости сильной армии, институциональной государственности и международной субъектности.

Международно-правовые последствия оказались более сложными. Мир отреагировал инертно и неопределенно. Хотя отдельные государства и парламентские ассамблеи признали Ходжалинскую трагедию актом геноцида или массового преступления против гражданского населения, настоящего трибунала не состоялось. Именно здесь возникает ключевой вопрос: что происходит, когда преступление не получает своевременной юридической оценки? Возникает опасный прецедент. Безнаказанность не замораживает зло — она его стимулирует.

Политическим следствием стало глубокое переосмысление стратегии государства. Ходжалыперестал быть лишь трагическим воспоминанием. Он стал аргументом в построении новой модели национальной безопасности. Азербайджан постепенно перешёл от состояния оборонной уязвимости к системной модернизации армии, экономики и дипломатии. Трагедия стала не только болью, но также импульсом к формированию долгосрочной стратегии.

В этом смысле Ходжалы имеет двойное измерение. С одной стороны — это символ страдания. С другой — точка кристаллизации государственной воли. Именно в этой трансформации — от травмы к требованию справедливости — заложена основа принципа неотвратимости наказания.

 

Ответственность и правосудие: имена, механизмы, государство

Ходжалинская трагедия не была анонимной стихией. Она имела конкретных исполнителей. В разные годы в публичном пространстве неоднократно упоминались имена лиц, принимавших участие в карабахских боевых действиях и впоследствии занимавших высокие должности в Армении, в частности Серж Саргсян и Роберт Кочарян. В интервью и публичных заявлениях 1990-х годов некоторые из них фактически признавали, что события в Ходжалыстали элементом психологического давления на азербайджанское население. Подобные заявления усилили убеждённость азербайджанского общества в том, что речь идёт не о «тумане войны», а о сознательно организованной операции.

Отдельную роль в событиях сыграли военнослужащие 366-го мотострелкового полка бывшей Советской армии. После распада СССР часть вооружения этого подразделения оказалась под контролем армянских сил. Сам факт участия регулярного воинского формирования, созданного в структуре советской армии, придаёт трагедииимперское измерение.

На протяжении длительного времени вопрос юридической ответственности оставался открытым. Однако после восстановления территориальной целостности Азербайджана в 2020 году государство получило реальные возможности для проведения расследований и судебных процессов. Следственные органы Азербайджана возобновили и систематизировали уголовные производства по военным преступлениям начала 1990-х годов. Часть подозреваемых была объявлена в международный розыск. В открытых источниках сообщалось о задержании и привлечении к ответственности отдельных лиц, участвовавших в войне в Карабахе и находившихся на территории, перешедшей под контроль Баку после 2020 года.

Ключевую роль в этом процессе сыгралПрезидент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев. Именно при его руководстве вопрос Ходжалы был последовательно переведён из плоскости исключительно мемориальной политики в плоскость государственной правовой стратегии. После восстановления территориальной целостности страны в 2020 году политическая воля главы государства стала решающим фактором активизации следственных действий, возобновления уголовных производств, координации работы прокуратуры и международно-правового сотрудничества. В публичных выступлениях Ильхам Алиев неоднократно подчёркивал: вопрос Ходжалы — это не только история памяти, но и вопрос правосудия. Такая позиция придала процессу принципиальную чёткость: государство демонстрирует, что даже спустя десятилетия преступления против мирного населения остаются предметом юридической ответственности. В этом проявляется не эмоциональная реакция, а стратегия — превращение исторической травмы в правовую категорию, а памяти — в инструмент восстановления справедливости.

Практическая реализация принципа неотвратимости наказания проявилась в том, что государство не ограничилось декларациями. Была создана правовая рамка для документирования преступлений, сбора доказательной базы, сотрудничества с международными структурами. Этот процесс не стал быстрым. Но именно его продолжительность свидетельствует о системности: правосудие не должно быть эмоциональной реакцией — оно должно быть процедурой.

 

Украинский аспект принципа неотвратимости наказания

Принцип неотвратимости наказания не имеет национальности. Он не является лишь азербайджанским требованием или посттравматической реакцией конкретного общества. Это универсальная норма цивилизации. Если преступление против мирного населения не получает правовой оценки, оно становится прецедентом. Если прецедент не остановлен — он повторяется.

Сегодня украинцы переживают собственную историю боли — гибель граждан на фронте и в тылу, Буча, Мариуполь, Изюм, массовые депортации, удары по гражданской инфраструктуре. Для нас вопрос неотвратимости наказания — не абстрактная доктрина, аморальный запрос. Как и в Ходжалы, речь идёт не только о трагических эпизодах войны, а о системных действиях, направленных на запугивание, деморализацию, разрушение.

Украинская история уже знает перечень имён, символизирующих государственный террор. В разные эпохи это были архитекторы репрессий Российской империи, организаторы Голодомора, руководители карательных операций против национальных движений. В наше время ответственность персонифицирована: высшее военно-политичекое руководство рф, пропагандисты, оправдывающие агрессию, конкретные исполнители военных преступлений. И если мир претендует на моральную последовательность, принцип неотвратимости наказания должен быть применён и к ним — так же, как он применялся после Нюрнберга.

Именно поэтому опыт Азербайджана в вопросе Ходжалы приобретает для украинцев особое значение. Он демонстрирует, что даже спустя десятилетия государство может и должно системно работать над привлечением виновных к ответственности. Это долгий путь — через сбор доказательств, международные механизмы, судебные процедуры. Но история показывает: преступления против мирного населения не имеют срока давности.

* * *

Ходжалы — это не только память о жертвах. Это напоминание миру о том, что безнаказанность порождает повторение. Если преступление не названо преступлением и не наказано, оно становится частью политической практики. Именно поэтому борьба за правовую оценку Ходжалы — это борьба за будущее, в котором война не будет инструментом политики.

Принцип неотвратимости наказания — это не язык мести. Это язык ответственности. И если цивилизация хочет остаться цивилизацией, она должна доводить эту ответственность до конца.

Именно поэтому и в Ходжалы, и в Буче, и в любом месте, где проливается кровь мирных людей, история задаёт один и тот же вопрос: хватит ли нам воли назвать зло злом — и довести дело до суда?

Ответ на этот вопрос определяет не только судьбу отдельных народов. Он определяет судьбу человечества в XXI веке.

 

Автор: Олег Туляков, украинский философ, доцент Сумского государственного университета