Автор: Олег Туляков

История народов — это история ответов на вызовы;
становление нации начинается там, где вызов принят и преодолён.
Арнольд Дж. Тойнби, английский историк

 

История народов знает моменты, после которых возвращение к прежнему состоянию становится невозможным. Это не просто трагические эпизоды, а пограничные события — такие, которые изменяют сам способ существования сообщества в мире. В философии немецкого мыслителя Карла Ясперса они обозначены как Grenzsituationen — пограничные ситуации, в которых исчезают иллюзии, рушатся защитные мифы, и народ остаётся один на один с правдой о себе, о враге и об ответственности за будущее. Время, когда наступает граница, приходит как испытание на цивилизационную состоятельность существования. Карл Ясперс писал: «Пограничные ситуации — это те предельные обстоятельства, от которых невозможно уйти и которые невозможно отменить: смерть, страдание, борьба, вина, случайность».

Для Азербайджанской Республики такой пограничной ситуацией стал Чёрный январь 1990 года. В ночь с 19 на 20 января советская армия, выполняя преступный приказ высшего руководства СССР, вошла в Баку. Без объявления чрезвычайного положения, без предупреждения гражданского населения, с применением танков, бронетехники и боевого оружия были расстреляны мирные жители. Погибли женщины, дети, старики. Кровь на улицах столицы стала прямым доказательством того, что советская власть, а особенно её тогдашний руководитель Михаил Горбачёв, избрали путь террора как ответ на стремление азербайджанского народа к свободе. Это был не «срыв» и не «ошибка» — это был осознанный акт государственного насилия, санкционированный центром.

Чёрный январь обнажил фундаментальную истину: Советский Союз был не просто политической системой, а империей, онтологической основой которой является насилие. Фактически СССР продолжал традиции Российской империи, а нынешняя рф продолжает традиции насилия как доминирующей формы политической власти. Империя не способна существовать без подавления; она не убеждает — она ломает; не слушает — она стреляет. Горбачёв, которого на Западе долго пытались романтизировать, в Баку показал своё подлинное лицо: не реформатора, а функционера имперской машины, которая всегда одинаково реагирует на свободу — пулей.

Именно поэтому Чёрный январь стал точкой окончательного разрыва между Азербайджаном и советским мифом о «братстве народов». В эту ночь империя уничтожила собственную моральную легитимность. Она перестала быть даже воображаемым «общим домом» и предстала в своём истинном виде — как сила, готовая убивать, чтобы сохранить контроль. После Баку 1990 года вопрос независимости перестал быть политическим лозунгом — он стал экзистенциальной необходимостью.

Однако Чёрный январь — это не только история преступления, но и история достоинства. Баку оказался не просто местом трагедии, а полноценным моральным субъектом истории. Город не дрогнул перед танками. Его жители выходили на улицы, пытались останавливать бронетехнику голыми руками, спасали раненых под обстрелами, укрывали преследуемых в собственных домах. Врачи работали без сна, водители скорых ехали под пулями, обычные люди становились безымянными героями.

В дни после трагедии Баку не пал в хаос или страх. Массовые похороны жертв превратились в акт национального единства и молчаливого сопротивления. Город засвидетельствовал: даже перед лицом абсолютного насилия народ способен сохранить человеческое достоинство. В этом смысле Баку 1990 года стоит в одном ряду с Киевом, Харьковом, Мариуполем — украинскими городами, которые империя пыталась сломать, но лишь превратила в символы свободы.

В философском измерении Чёрный январь стал моментом становления азербайджанцев как полноценной политической нации — в части укрепления коллективной ответственности за собственное государство и собственную память. Пограничная ситуация заставила народ осознать: никто не защитит свободу, если её не защищать самому.

Именно в этом контексте особое значение приобретает позиция Гейдара Алиева. Его решительное и открытое выступление с осуждением преступления в Баку, сделанное в Москве, стало актом политического и морального мужества. Он вернул трагедии её подлинный смысл, не позволил стереть её из исторической памяти и заложил основы государственной политики памяти, которая впоследствии стала составляющей национальной устойчивости Азербайджанской Республики.

«Граница — это не там, где что-то заканчивается, а там, где что-то начинается», — писал немецкий философ Мартин Хайдеггер. Решающий этап в превращении исторической памяти Чёрного января в ресурс реальной победы и стремительного развития связан с деятельностью Президента Азербайджанской Республики Ильхама Алиева. Именно под его руководством государство сумело соединить память и действие, скорбь и стратегическую волю. Он не позволил трагедии остаться лишь символом прошлого, превратив её в составляющую национальной мобилизации, политического единства и военной решимости. Последовательная политика укрепления армии, суверенного государственного управления, международной субъектности и внутренней солидарности создала условия, при которых историческая несправедливость могла быть преодолена. Победа Азербайджана во Второй Карабахской войне стала не отрицанием Чёрного января, а его историческим оправданием: доказательством того, что нация, выдержавшая границу террора, способна не только выжить, но и победить имперское наследие силой государственной воли в совокупности с исторической зрелостью.

Опыт Чёрного января имеет значение далеко за пределами Азербайджана. Это — предупреждение, которое мир проигнорировал. Сегодня имперская логика москвы не изменилась: те же танки, те же «наведения порядка», те же оправдания убийств. То, что произошло в Баку в 1990-м, повторилось в Тбилиси, в Вильнюсе, а затем — в Киеве, Харькове, Буче, Мариуполе.

Украина сегодня переживает ту же пограничную ситуацию, которую Азербайджан прошёл раньше. В связи с этим азербайджанский опыт — опыт памяти, солидарности и исторической ответственности — является для нас бесценным. Народ, который не позволяет империи переписать свою трагедию, сохраняет шанс на победу. Народ, который помнит, — не покоряется.

Чёрный январь — это не только день скорби. Это день истины. День, когда империя показала своё подлинное лицо, а народ — свою зрелость. Память об этой трагедии стала источником силы, солидарности и государственной устойчивости Азербайджанской Республики. И сегодня, когда Украина ведёт борьбу против того же зла, этот опыт приобретает универсальное значение.

Ненависть к кремлёвскому насилию здесь — не эмоция, а моральная позиция. А любовь к азербайджанцам и украинцам — это любовь к свободе, достоинству и праву быть хозяевами собственной истории. Именно из таких пограничных испытаний рождаются нации, способные выстоять.

И победить.

 

Автор: Олег Туляков,
украинский философ,
председатель общественного совета
при Сумской областной военной администрации,
доцент Сумского государственного университета